<< Главная страница

10




Само собою разумеется, что корабли Ассарта, задержанные Охранителем в сопространстве при помощи той самой аппаратуры, что была привезена им из другого мироздания вместе с людьми, умеющими с нею обращаться, - корабли Ассарта высвободились из плена и сумели возникнуть в окрестностях родного мира если и не в самый нужный момент, то, во всяком случае, не слишком поздно, - не сами собой, но лишь при посторонней помощи.


- Ну вот, - хмуро проговорил Миграт. - Ваше желание я исполнил. Что дальше?
- Дальше вы пойдете с нами, - ответил Питек. Он заранее составил план действий - при участии Никодима, конечно, хорошо запомнившего все входы и выходы.
- Куда?
- В дом.
Миграт невесело усмехнулся.
- Мне не очень-то хотелось бы этого.
- Неужели?. А мне казалось, что вы тут - свой человек.
- Только для своих людей. А здесь есть и чужие.
- Я знаю, о ком он, - просигналил Иеромонах.
- Вот мы как раз и хотим познакомиться с ними, - безмятежно проговорил Питек.
- Боюсь, что это опасно.
- Кто же говорит, что нет?
- Зачем же я вам?
- Магистр! - сказал Питек. - По-моему, для вас самое время заслужить прощение.
- Пора искупать грехи, - добавил Никодим.
- Не вам судить, в чем я виноват и в чем нет, - ответил Миграт. - Вы - чужаки, пришли и уйдете. А я если и буду разговаривать, то с теми только, кто останется.
- Но до такого разговора надо еще дожить, - сказал Питек.
- Я не боюсь угроз.
- Надо ли это понять так, что вы не желаете нам помочь?
- Вы поняли правильно.
- Что же, вы сами выбрали свою судьбу. - Питек смотрел на претендента холодным взглядом. - Только не думайте, что все обойдется словами. Я человек очень древней породы и никогда не боялся крови. Правда, в вашем мире любят убивать без крови, но душить - не мое занятие.
- Питек, - обратился к нему Иеромонах. - Не бери греха на душу. Предоставь человека его судьбе. Господь назначит воздаяние.
- В таких делах я не привык советоваться ни с кем, - не согласился Питек.
- Нам нужно спешить, - напомнил Никодим.
- М-да, ты прав. Ну хорошо - его я оставлю под конец. Сперва сделаем главное дело. Ты помнишь, куда идти?
- Хоть с закрытыми глазами.
- А куда бы на это время засунуть этого упрямца?
- В любую комнату.
- Он не сбежит?
- Ну, нет.
- А если кто-нибудь из здешних наткнется на него?
- Никто не сможет ему помочь. Здесь нет Космических людей.
- Ладно. Поверю тебе.
Они вошли в дом и медленно шли по коридору. Медленно - потому что Питеку по-прежнему приходилось тащить Магистра на себе. Магистр же не стал легче ни на грамм.
- Ну, может быть, уложим его здесь?
- Почему бы и нет?
В первой же попавшейся комнате они уложили Магистра на узкую кровать.
- Пахарь, ты можешь сделать так, чтобы он не распускал язык?
- Конечно.
- Вот и сделай. Не то он начнет, чего доброго, кричать...
Никодим наклонился над Магистром. Пальцами обеих рук сделал круговые движения возле его щек. При этом Миграт безразлично смотрел в сторону, но выражение его лица говорило о многом.
- А он нас не любит, - сказал Питек.
Никодим ничего не ответил.
Затворив за собою дверь, они двинулись по коридору дальше. Дом на Заставе казался вымершим. Но в нем и было очень мало постоянных жителей.
- Что мне надо будет сделать, Никодим?
- Сломать машину. Только и всего. Все равно как.
- Эти, надо полагать, будут мне мешать?
- Ну а как же иначе.
- Ты сможешь помочь?
- С машиной - нет. Защитить от этих людей? Постараюсь...
- Почему так неуверенно?
- Они - не такие люди. Кто знает, каковы их возможности?
- Ты уж постарайся.
- Не премину... Сейчас иди совсем тихо.
- Тут?
- Нет. Следующая дверь. Но пока обожди здесь. Я войду один. И постараюсь отвлечь их.
- Ладно. Как только начнется шум, я вскочу. Машина где - слева, справа от двери?
- Она достаточно велика, занимает всю противоположную стену. Управление - слева.
- Спасибо, этого пока хватит.
- Благослови, Господи, - проговорил Никодим тихо. И решительно толкнул дверь.
Она не поддалась.
- Изнутри заперлись, - констатировал Иеромонах. - Нечистый их надоумил... Что будем делать?
- Ты-то можешь попасть туда?
- Хоть сейчас. Но с машиной мне ничего не сделать: другая материя...
Питек внимательно осмотрел дверь - не запертую, а ту, возле которой они сейчас стояли: дверь той комнаты, где не так давно укрывался Никодим.
- Хлипкая конструкция...
- Ну и что?
- Сделаем так: проникни туда и устрой шум. Я думаю, что такую дверцу высажу без труда.
- Ну что же - попробуем. Не возвращаться же.
И Никодим начал таять на глазах, превращаться в смутно различимое в слабом свете облачко.
Питек невольно поежился. Нет, он прекрасно понимал все, но тем не менее ему было не по себе: только что был человек - почти совершенно настоящий, и вдруг нет его, хотя в то же время он есть. Понимать одно, а принимать как естественное - совсем другое...
Облачко поднялось вверх - и, на глазах человека, стало уходить в дверь. Питек отвел глаза. Ни к чему смотреть на это. Настанет время - наверное, и ему придется так же. Но сейчас - как хорошо иметь ладное, крепкое, сильное тело - такое, каким можно, например, высадить такую вот дверцу...
Он застыл, напрягшись - ожидая. За дверью была тишина, только что-то слабо-слабо гудело. Машина, наверное. Ну, пусть погудит напоследок... Потом послышался негромкий - то ли вскрик, то ли один оператор окликнул другого - и снова тишина.
Ждать больше нечего, - решил Питек. И, разбежавшись, сильно оттолкнулся - бросил себя на дверь, выставив вперед правое плечо.
Как он и думал, дверь не была рассчитана на такое обращение. Повторять бросок не понадобилось - она отскочила сразу же, и Питек, не сумев остановиться, влетел в помещение и упал.
Вскакивая, он сумел увидеть и оценить обстановку.
Иеромонах стоял у той стены, что была справа от двери. Два человека - или вроде бы человека - напротив него, слева, перед широким пультом.
Руки Никодима были вытянуты вперед - на уровне плеч, как если бы он собирался делать зарядку. Пальцы той и другой руки сложены щепотью. Каждой рукой он как бы целился в одного из двух, стоявших рядом.
Однако тут же их стало трое. Питек не успел уследить за тем, как это произошло. Просто третий возник и тут же двинулся в его, Питека, сторону.
Двое стояли перед пультом - иными словами, он был защищен. А Питек рассчитывал прежде всего вывести из строя именно пульт: тогда обо всей машине можно было бы и не заботиться. Никодиму, видимо, не удалось отвлечь их, заставить сойти с места.
Третий человек приближался. Надо было решить мгновенно: принимать бой? Или увернуться и попробовать разгромить все еще тихо гудевшее устройство?
Противник не дал ему возможности выбрать. Он прыгнул вперед, запрокидываясь на спину, чтобы в полете нанести удар ногами.
Хотел ударить: значит, был нормальным человеком - во всяком случае в том смысле, что состоял из такого же вещества, как и Питек. Эта мысль ободрила. Значит, драка будет обычной. Такой, какая Питеку нравилась.
Он уклонился и встретил летящего ударом колена в бок. После этого удара противник должен был грохнуться на пол.
Однако он ухитрился извернуться в полете и приземлиться на ноги. И снова рванулся вперед - на этот раз готовый бить кулаками.
Будь у Питека оружие, он закончил бы схватку в считанные секунды. Но оружия не было; его нельзя было переправить по каналу транспортировки. Впрочем, это не очень и огорчало. Питеку давно хотелось как следует размяться.
Он чуть присел, и за долю секунды перед тем, как кулаки противника должны были обрушиться на него, взлетел в воздух - вверх и в сторону. И ударил ногой.
На этот раз удар получился выразительным. Противник остановился, как будто налетел на стену. И даже чуть осел. Но уже через полсекунды выпрямился и показал, что готов продолжать схватку.
Эти полсекунды Питек использовал для того, чтобы сделать шаг и другой, приближаясь к закрытой кожухом машине.
Оценив его движение, противник снова кинулся вперед - с таким расчетом, чтобы оказаться между Питеком и машиной. Питек понял маневр и, не продолжая движение к машине, встал на пути ее защитника. Ни тот, ни другой не уклонились от схватки, и-в воздухе замелькали кулаки, локти, колени, ноги...
Все это время Никодим и те двое сохраняли неподвижность, как бы удовольствовавшись ролью зрителей. На самом деле это было, конечно, не так; Иеромонах удерживал на месте тех двоих, они же - его. Никодим сразу понял, что эти двое владели некоторыми из эмиссарских умений высшего ранга, в том числе и способностью навязывать противнику свою волю. Кулаки и любое оружие людей не смогли бы нанести Никодиму ни малейшего вреда; однако воля и его, и их принадлежала к одной и той же субстанции. Поэтому ему не удалось подчинить себе их, на что он сначала рассчитывал: с одним он бы справился, но их было двое. Зато и они вдвоем не могли одолеть его. И им оставалось сдерживать друг друга, предоставив Питеку с его противником решать судьбы машины и ассартских кораблей в поединке.
Еще одно столкновение, и еще одно. Удар - уклонение; удар - нырок и ответ - отбив и снова удар...
"Как на ринге, - подумал обрывочно Питек. - Кажется, ему нравится. Как и мне. Не время. Надо кончать. Ну!.. Не прошел. Ого, удар у него хорош. Ну, а если..."
Вместо того, чтобы, нырнув под руку, пытаться ударить в ответ, он прошел в ноги противника, - тот не ожидал этого хода, - обхватил ноги и, резко разгибаясь, швырнул своего противника прямо на кожух машины. Взмахнув руками, тот не смог изменить своего положения в мгновенном полете и всей массой своего крепкого тела обрушился на то, что так старался защитить.
Ровное гудение машины перешло в пронзительный визг. Ударили молнии. И одновременно один из тех двух, что все еще оставались за пультом, странно изогнулся, схватился за грудь и неловко, боком упал на сиденье перед пультом. Потому, наверное, что сраженный в рукопашной схватке боец был, по сути, им самим или, во всяком случае, половиной.
Оставшийся на ногах не мог в одиночку противостоять силе Никодима. И через секунду-другую, закрыв глаза, потерял сознание и тоже опустился на сиденье рядом со своим коллегой.
Теперь Питек, хотя и заметно хромая, заспешил к пульту. Машина продолжала выть. Изображения кораблей на экране судорожно дергались. Но корабли все еще сохраняли неподвижность.
Питек обрушил кулаки на пульт. Искры сыпались, превращаясь в небольшие облачка, которые, в свою очередь, преображались в крохотные твердые шарики, дождем выпадавшие на пол. Экран теперь вспыхивал зеленым пламенем в странном ритме, словно отражавшем затрудненное дыхание какого-то существа. Вой машины превратился в тонкий плач. Окажись здесь сторонний наблюдатель, надежно защищенный от воздействия машины - он наверняка заметил бы, что все, что происходило в помещении, включая действия самого Питека, подчинялось тому же ритму, то ускоряясь, то едва не останавливаясь совершенно; время в комнате пульсировало, выйдя из повиновения... Но наблюдать за этим было некогда: Иеромонах исчез, убедившись, наверное, что помощь его тут более не нужна.
Машина агонизировала. Но в конце концов неподвижность победила ее. Искры становились все слабее и наконец погасли совершенно. Плач утих. Экран погас. Питек остановился, пошатываясь, вытирая с лица обильный пот. Костюм его местами обгорел, хотя, сам человек остался, похоже, невредимым. Машина превратилась в груду оплавленных обломков. Воздух был насыщен запахом гари. Дышалось тяжело.
- Пахарь! - окликнул Питек, но не получил ответа.
Он огляделся, пожал плечами. Вышел, толкнув перекосившуюся дверь, и побрел по коридору, придерживаясь за стены. Пахаря он нашел у выхода на галерею.
- С теми покончено, - сказал Питек, усталый, но довольный. - Пора заняться этим типом.
Никодим покачал головой.
- Не придется. Я отпустил его. Уберег тебя от греха.
- Ох, Никодим... - только и мог произнести Питек, осуждающе качая головой. - Твоя доброта хуже жестокости.
- Человек! - ответил Иеромонах. - Не торопись нести зло! Если бы вы не привыкли так спешить, кто знает - может быть, и я был бы сейчас среди вас - а не в стороне...
Питек не нашел, что ответить, и только вздохнул.
- Ладно, - сказал он затем. - Что сделано - сделано. Только как я теперь вернусь на планету? Без него?
- Ну, отсюда настроить канал куда проще, - откликнулся Никодим. - Здесь он фиксирован, не то, что там, на тверди. Неужели ты не справишься?
- Пожалуй, попробую.
- Постой. А что стало с теми - двумя или тремя, уж и не знаю, сколько их на самом деле?
- Не посмотрел. Не подумал даже. Я не такой нежный, как ты.
- Не могут ли они "восстановить?
- Гм. Чего доброго... Пойдем, посмотрим.
Они вернулись в комнату, где происходило сражение. Обломки остывали. Людей не было - ни живых, ни мертвых.
- Сбежали, - пробормотал Питек с досадой.
- Сбежали... Может быть, и не так. Может, они и не людьми были, а всего лишь частью машины. Кончилась она - и они стали не нужны... Предоставим их их судьбе.
- Будь по-твоему. Значит, отпустил ты его... Зря. Он еще там дров наломает. Давай-ка поспешим к нашим, твое преподобие. Где тут искать канал?
- Наверное, как и у нас - наверху.
Они поднялись по лестнице, без труда отыскали помещение, где начинался канал.
- Лети, - сказал Иеромонах. - Где встретимся?
- Там, где самая драка, - ответил Питек уверенно.


Улица была засыпана битым кирпичом, бетонными глыбами, обломками мебели, осколками домашней утвари; видимо, поблизости разорвалась боеголовка ракеты.
Земля под ногами слегка подрагивала, хотя новые взрывы не тревожили больше этот район: артиллерийский обстрел кончился, и на окраинах города шли бои.
- Тут недолго заблудиться, - сказал Хен Гот, помогая Лезе преодолеть очередную кучу мусора.
- По-моему, мы уже, - откликнулась она, потирая ушибленное колено.
- Интересно: всего три дома разбиты, а как все изменилось. И люди куда-то девались. Но я уверен - мы идем правильно. Музей где-то недалеко. Постой. Вот здесь начинался тот переулок...
- На такую гору мне не взобраться, Хен.
- Да и я тоже не такой уж скалолаз. Попробуем в обход: пройдем дальше, и там - дворами.
- Если только сохранились дворы. Хен, а может быть, отложим этот твой музей до другого раза? Мне хотелось бы отдохнуть, да и поесть не мешает.
- И отдохнешь, и поешь - но чуть позже. А в музей нужно попасть сейчас. Ты просто не очень ясно понимаешь, о чем речь. Если нам удастся первыми в мире попасть в то подземелье... Тут пахнет открытием, вселенского масштаба! Ты что же - хочешь упустить такую возможность?
- Я не очень гонюсь за славой. Хен. Хочу тишины и покоя. И не только для себя одной.
- Я понимаю, понимаю, - откликнулся он таким тоном, каким говорят с детьми. - Конечно, у тебя есть на это все права. Но разве я против? Мы только заглянем в музей ненадолго...
- Думаешь, там сейчас кто-нибудь есть?
- Надеюсь, что нет... Ну-ка, давай свернем сюда.
- Не понимаю. Если там никого не окажется - что же ты станешь делать?
- Заберусь в хранилище и просто-напросто возьму то, что мне нужно. Если бы все было, как обычно, мне пришлось бы неделю выпрашивать разрешения познакомиться с этими материалами. В музее засели жуткие консерваторы и формалисты. А так - я просто отберу то, что мне нужно.
- То есть, украдешь?
- Ну зачем же так... Просто позаимствую - на некоторое время. А потом возвращу в целости и сохранности... Но мы слишком медленно идем!
- Быстрее я не могу. Ушибла ногу.
- Хочешь, я понесу тебя?
- Не хочу. Только не беги так.
- Хорошо, хорошо... Вот в эту подворотню.


Они бродили по городу уже давно - с того самого времени, когда вырвались наконец из Жилища Власти. Хен Гот, едва оказавшись на свободе, решил прежде всего посетить музей, а об укрытии и прочих бытовых деталях думать лишь потом. В нормальное время они доехали бы до музея за час; теперь же городской транспорт бездействовал - во всей столице не было энергии. Пришлось добираться пешком, и даже не самым кратким маршрутом: многие улицы стали совершенно непроходимыми, в других местах, особенно во втором и третьем городских циклах, порой приходилось менять направление, чтобы уклониться от встречи с попадавшимися тут и там небольшими группами людей, преимущественно молодых и, кажется, вооруженных. Мародеры, - назвал их Хен Гот, знавший о городской жизни куда больше, чем Леза. И действительно, многие магазины, мимо которых им приходилось пробираться, были дочиста ограблены - силы охраны порядка, надо полагать, были сконцентрированы в центре города, а может быть, наоборот, отправились на самые окраины столицы - воевать. Так что за все эти часы Хену и Лезе удалось разжиться лишь одной булкой, кем-то не замеченной в пустой булочной, и в другом месте - банкой консервированных осьминогов, которых Леза не любила, так что почти вся банка досталась историку.
И вот наконец они оказались где-то поблизости от цели.


- Хен, я просто не могу дальше идти. Нога пухнет...
- Дай-ка, я посмотрю.
- Ну, ну! Не так высоко! Колено...
- М-да, действительно. - Мгновение подумав, Хен Гот опустился на колени. - Ну-ка, садись мне на плечи.
- Хен! Ну, что ты! Это просто смешно - как будто мы дети.
- Никто все равно не видит. Быстро, быстро. А то, чего доброго, стемнеет - тогда придется заночевать здесь.
- Нет, ни в коем случае! Хорошо, если ты хочешь...
Она уселась ему на плечи. Хен Гот разогнулся с заметным усилием.
- Я тяжелая, да? Что делать - нас ведь двое...
- Вы и вдвоем ничего не весите, - откликнулся он, перевел дыхание. - Во всяком случае, по ровному месту я могу вас нести далеко-далеко...
Неизвестно, на сколько его хватило бы, но, к счастью, далеко идти не пришлось. Они вышли на почти полностью уцелевшую улицу, и Хен Гот, пройдя еще метров пятьдесят, остановился.
- Ну, хвала Рыбе - кажется, пришли.
- Музей? Где он?
Историк кивнул на дом этажей в пятнадцать-шестнадцать.
- Вот он. Можешь спешиться. Осторожно, береги ногу.
Леза съехала по его спине, остановилась перед тем, как нащупать здоровой ногой тротуар. Осторожно встала на здоровую ногу, совсем не опираясь на ушибленную.
- Хорошо бы компресс, - пробормотал историк, повернувшись к ней. - Ничего, придем домой - там я тебя вылечу.
- О чьем доме ты говоришь?
- О моем, понятно.
- По-моему, я еще не соглашалась на это.
- Хорошо, у нас хватит времени обсудить, пока будем выбираться отсюда. Перед нами сейчас другая проблема, под названием - двенадцатый этаж. Именно туда нам нужно попасть.
- Так высоко? Лифт, я надеюсь, работает?
- Какой лифт - город без энергии... Нет, сейчас можно передвигаться только пешком.
- Я не смогу, Хен. Да и тебе меня не донести так высоко.
- Донести-то я донесу... - проговорил он без особой решимости в голосе. - Но, конечно, не бегом. Да и - мало ли с кем там можно встретиться, так что руки должны быть свободными.
- Хен! Ты хочешь бросить меня здесь?
- Бросить тебя разумнее всего было еще в Жилище Власти. И если я не сделал этого там, то тут и подавно не собираюсь. Но и наверх тебе тащиться действительно незачем. Сделаем так: войдем в здание, и я тебя где-нибудь укрою - где понадежнее. А наверх отправлюсь сам один.
- Мне будет страшно...
- Ничего, мне вот всю жизнь страшно - и все-таки существую как-то...
Опираясь на историка, Леза кое-как доковыляла до подъезда. Хен Гот подергал дверь.
- Невезение, - сказал он. - Заперто, конечно. Ничего. Это не препятствие... Придется тебе немного обождать.
- Постой! Куда ты?
- Сейчас вернусь.
Окна первого и второго этажей были забраны надежными решетками. Хен Гот обошел здание. Используя пожарную лестницу, добрался до третьего этажа. Дверь, конечно, и здесь была на замке. Он перелез через железные перила и, держась правой рукой за них, правой же ногой опираясь о площадку лестницы, откинулся влево и оказался напротив ничем не защищенного окна. Рискуя порезаться, кулаком выбил стекло. Осколки, остро звеня, посыпались вниз. В обычное время это вызвало бы тревогу. Но сейчас никого не было ни вблизи, ни, наверное, в участке Заботы о порядке. Остатки стекла он вытащил, орудуя по-прежнему одной рукой. Потом вернулся на площадку, чтобы немного отдохнуть. Снова повис, но теперь не остался в таком положении, а по узкому и косому железному карнизу, какие тянулись вдоль каждого этажа - наверное, для удобства мойщиков окон - придерживаясь рукой за пустую раму, подобрался к окну вплотную и таким же способом выбил и внутреннее стекло. В нескольких местах все-таки порезал руку, но неглубоко. Наконец влез. Дальше было уже легко: замки изнутри отпирались простым поворотом ручки. Вышел в коридор, добрался до главной лестницы, спустился вниз и отпер входную дверь. Огляделся. Лезы не было.
- Леза! - позвал он негромко.
- Это ты? - Голос ее дрожал - от страха, наверное.
- Куда ты исчезла?
Леза была, оказывается, тут же, рядом - просто присела на корточки рядом с высоким крыльцом, съежилась - чтобы не заметил случайный прохожий - если бы такой вдруг возник.
- Заходи.
Впустив ее, он снова запер дверь, на всякий случай заложил и внутренний засов.
- Я все-таки не понимаю, - сказала она. - Где все люди?
- Наверное, убежали в центр, - сказал он, подумав. - Его почти не обстреливали. Может быть, даже указания такие были. Не всем повезло так, как нам.
Он имел в виду, что время самого сильного обстрела они провели в глубоком подземелье.
- Вот твои апартаменты. - Он отворил дверцу, что вела в маленькую швейцарскую. - Здесь тебя никто не побеспокоит. А я пойду на поиски.
- Ты надолго? - спросила она несмело.
- Ну, не очень. Где это хранилище, я помню. Может быть, придется повозиться с дверью. Ну и там какое-то время понадобится, чтобы найти... Но не волнуйся. Никакой опасности.
Он помахал рукой на прощанье и быстро пошел, почти побежал по лестнице - через ступеньку, через две. Видно, ему не терпелось проверить свои предположения.
Леза только покачала головой. Села в мягкое, сильно вытертое кресло. Глянула на часики на руке. Четверть шестого. Вздохнула и почувствовала, до чего устала и проголодалась. В швейцарской стоял маленький холодильник. С трудом поднявшись с кресла, Леза подошла, вернее - допрыгала на одной ноге, другая болела все сильнее. Открыла. Лежал там кусок сыра, стояло три бутылки пива. Больше ничего. Леза схватила сыр, подумала и взяла бутылку пива, больше запить было нечем, идти на поиски воды она не собиралась, такая экспедиция сейчас была не по ее силам. Съела твердый сыр, запила, немного согрелась. И как-то незаметно задремала.


Проснулась, словно ее толкнули. В вестибюле музея, куда выходило маленькое окошко швейцарской было темно. Ночь? Сколько же времени прошло? Чтобы разобрать, который час, пришлось включить подсветку. Четверть десятого! Четыре часа прошло! А его нет. С ним что-то случилось. Да, конечно же, что-то случилось - не мог он просто так, без серьезной причины, исчезнуть на столько времени, зная, что она сидит внизу и волнуется.
Леза почувствовала, что не в состоянии больше сидеть и ждать. Так можно было сойти с ума! Помедлила немного, собираясь с силами. Вышла из швейцарской и по темному вестибюлю, освещенному только отражавшимся от дома, что стоял напротив, светом звезд, двинулась к лестнице, с трудом удерживаясь от стона при каждом шаге.
На лестнице, как ни странно, стало легче: там можно было опираться о перила, налегать на них грудью - и медленно, ступенька за ступенькой. Одолевать высоту. Наверное, она быстро сбилась бы со счета этажей - но, к счастью, номера их были нанесены светящейся краской напротив дверей, что закрывали шахты бездействующих нынче лифтов. Наверное, не прошло и часа, как она добралась до двенадцатого этажа. Дверь с площадки в коридор была приотворена.
- Хен! - негромко позвала Леза. Никто не ответил.
Ей не хотелось отрываться от надежных перил, и она окликнула еще раз, громко, так, что сама испугалась. На этот раз ей показалось, что в глубине этажа кто-то слабо отозвался - так тихо, что она даже не была уверена, что услышала звук на самом деле. Могло ведь и просто почудиться. Или то было эхо...
- Хе-ен! - Неожиданно для самой себя она закричала изо всех сил - совсем уже испугавшись, так что в голосе явственно слышались слезы.
- Иду! - На этот раз ей ответили, это было несомненно. И почти сразу послышались шаги - неуверенные, шаркающие. Словно человек, приближавшийся к ней, двигался из последних сил. Но хоть жив - это главное...
- Хен, это ты? Что с тобой?
- Леза? Ты как сюда попала?
Кажется, он был немного не в себе.
- По лестнице, как же еще? Ты ранен?
- Я? Да вроде бы нет... Кто мог меня ранить?
- Тут больше никого не было?
- А разве кто-то заходил?
- Нет... не знаю. Я никого не заметила.
Ей почему-то не захотелось признаваться в том, что она заснула и проспала четыре часа.
- Почему ты задержался так поздно?
- Искал... Читал документы. Ты знаешь, Леза, просто потрясающие новости...
- О новостях потом. Ты что же - читал в такой темноте?
- Нет, было еще светло... А потом я, наверное, заснул. Глаза устали, я хотел дать им немного отдохнуть - ну, и... - Он заговорил быстрее, оправдываясь: - Понимаешь, позапрошлую ночь я вообще не спал, а прошлую... очень немного...
Она усмехнулась - благо, он этого не видел. Да, прошлой ночью не так уж много оставалось у него времени для сна. Но теперь совершенно не было нужды признаваться в том, что и сама не выдержала усталости и волнений...
- Хен! Я просто слов не нахожу! Я там умирала от страха - за тебя...
- Ну, прости, - сказал он, нашарил ее руки, поцеловал. - Больше не буду.
- Что мы будем делать, Хен? Ведь почти ночь! Мы заблудимся в развалинах...
- А мы никуда не пойдем. До утра, во всяком случае.
- А если нас тут захватят?
- Ну, особенно засиживаться не будем. Но когда начнет светать, мне надо будет еще покопаться в этой старине.
- Ты нашел заклинания?
- Заклинания - дело десятое... Оказывается, тут, у них в хранилище, есть оригинальные, первичные тексты легенд - такие, какими они были тысячи лет назад, а не то, что нам подсовывали - в переработке, словно для малолетних детишек...
- А что - большая разница?
- Большая - это слабо сказано. Громадная!
- Ну, пусть так. Но нам-то что? Разве легенды - твоя специальность?
- Моя специальность тебе известна: история. Но в том-то и дело, что эти легенды, этот свод... По сути дела, он в древности был священной книгой.
- Ты путаешь. Священная книга - это "Слова Рыбы".
- Этот культ возник позже! А первоначально было вот это. Это не книга о богах, как их обычно представляют. Скорее - о чудесах, о том, что мы считаем чудесами, не находя иного объяснения. И об изначальной истории Ассарта. Такое, что голова идет кругом...
Он умолк, словно пытаясь найти нужные слова. Леза воспользовалась кстати подвернувшейся паузой.
- Мы что - так и будем стоять на лестнице до самого рассвета?
- Ох. Нет, конечно. Прости... Обопрись на меня. Пойдем.
В коридоре было чуть светлее. От звезд.
- Вот здесь, пожалуй, ты сможешь расположиться. Здесь есть даже диван. Правда, простыней не обещаю.
- Это возмутительно! - сказала она. - Как ты мог быть настолько непредусмотрительным и не взять с собой простыней?
Он лишь в последний миг понял, что его разыгрывают.
- Знаешь, пришлось выбирать: то ли взять белье с собой, то ли использовать, чтобы скрутить охранника.
- Ну конечно! Ты к охраннику относишься куда внимательнее, чем... чем...
Чем к кому? Эта мгновенная мысль заставила ее умолкнуть, не договорив. И в самом деле: кто она? Случайная женщина на одну, на две ночи? Именно так получалось. У нее ведь не было таких намерений. Просто - той ночью как-то само собой получилось. И он показался ей близким и надежным. А она ему?
- Хен, скажи...
И снова запнулась. А хотела спросить именно об этом: "Кто я тебе?".
- Я слушаю, Леза.
В голосе его больше не ощущалось улыбки.
- Скажи, что ты собираешься делать дальше?
- Завтра?
- Завтра, и... ну, потом.
Он помолчал, вздохнул и сказал:
- Пока не знаю.
"Это он обо мне", - подумала она, и ей захотелось заплакать и попросить, чтобы он не бросал ее.
- Не знаю, - повторил он медленно, задумчиво. - Понимаешь ли, то, что мне вдруг стало ясно, переворачивает наши представления об истории. Мы ведь считали, что все, что сказано в легендах об избранности Ассарта и о надмирном значении Сомонта и даже именно Жилища Власти - все это плод воображения, продукт фантазии... А ведь там говорится буквально вот что: "Пока есть Ассарт, есть мир жизни и мир звезд". Ну, мы считали это обычным центризмом первичной цивилизации, которая именно себя и место своего обитания почитает срединой мироздания. Но в легендах - в подлинниках - не сказано, что Ассарт - центр. Вернее, сказано иначе: что он - ключевой камень небесного свода. И если уничтожить его, выбить - обрушится свод. Характерно для воззрений той поры, правда? Мол, небосвод тверд и может обрушиться. Все так. Однако в том же своде, только в более ранней легенде, сказано, что Ассарт "Пришел из пустого мира в мир звезд, и утвердил свое место здесь". Понимаешь? То есть, представления о звездном мире существовали уже тогда, а значит, звездный свод нельзя воспринимать буквально, а лишь как образ...
Наверное, он мог бы говорить на эту тему и действительно до самого утра. Но Лезу сейчас волновало не это.
- Значит, завтра и потом ты будешь размышлять на эту тему?
- Что? - Он молчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями. - Да, конечно. Я понимаю, тебя не это волнует. Но ведь я, собственно, об этом и начал: можно, например, возвратиться в Жилище Власти, чтобы сказать: властители и коллеги, не нужно искать историю в чужих мирах, нужно реставрировать свою - как старую, от времени и грязи почерневшую до неразличимости картину, и она засияет небывало! Но кому я это скажу? Властелина нет. Твоего Изара.
Наверное, не надо было ему называть это имя - такая мысль посетила его с запозданием.
- То есть, - торопливо проговорил он, - я не имел в виду...
- Имел, имел, - сказала Леза усталым и каким-то безразличным голосом. - Да, моего. И его ребенка ношу под сердцем. И никуда не денусь от этого. Ладно, Хен. Давай спать. Я тут лягу, на диване. А ты где?
- Да найду что-нибудь по соседству, - сказал он невесело. - Вообще-то я и на полу могу. Приходилось в свое время.
- Тогда спокойной ночи. Только не проспи утром.
- Нет, я встаю рано. Я утренний работник. Послушай, Леза...
- Да?
- Ты напрасно. Я ведь в самом деле не хотел сказать...
- Если я кому-то по-настоящему, всерьез нужна, - сказала она напряженно-сдержанным голосом, - то он не остановится и из-за десятка Изаров, и десятка детей от них. Если нужна я, а не мое жизнеописание.
- Да ведь ты же сама говорила, что он для тебя...
- Мало ли что я говорила. Надо уметь слушать. Все! Все об этом. Я и в самом деле хочу спать.
- Ну, спи, - сказал он. И действительно встал и вышел из комнаты.
Дурак. Набитый.
Хотя может быть - так и лучше. И пусть живет со своими легендами. Такое она могла простить одному-единственному человеку. А больше никому.
Что же будет завтра?..
Леза уснула, так и не найдя ответа на этот вопрос. Хорошо, - подумала она, засыпая, - если бы завтра началось с завтрака...


Но завтра началось иначе.


Войска Коалиции двинулись на штурм Сомонта с яростью людей, по существу, уже одержавших победу и отделенных от окончания войны лишь бессмысленным упорством побежденных. В некоторых местах, там, где оборону держали полки, сформированные из резервистов, атакующим удалось сразу преодолеть окраины и углубиться в улицы четвертого городского цикла. В районах, где нападавшим противостояли гвардейские части, продвинуться не удалось, и бой там постепенно принимал позиционный характер. Но лишь на одном участке, где сражались Черные Тарменары Жемчужины, десантники Коалиции были отброшены и вынуждены перейти к обороне.
Судьба города, казалось, лежала на весах, чьи чаши никак не могли принять какое-то определенное положение и качались вверх-вниз, не в состоянии остановиться.
Находившийся по-прежнему на башне наблюдательного пункта Охранитель послал всех генералов, беспрекословно подчинившихся его воле, вперед - для непосредственного руководства войсками, оставив при себе лишь несколько связистов и младших офицеров - тоже в качестве делегатов связи. Благодаря своей способности видеть и то, что нельзя было охватить обычным человеческим взглядом, он наблюдал весь город с его окрестностями как бы сверху, не тратя времени на ожидание донесений с переднего края и своевременно отдавая распоряжения тем, кто находился непосредственно в войсках.
Наверху, в ближнем космосе, бой все еще продолжался. Охранитель не очень следил за ним: для взятия города космический флот не был нужен, а следить за всеми перипетиями сражения в пространстве из чистого интереса у него просто не оставалось времени.
Однако при всех своих возможностях, намного превосходящих возможности любого генерала. Охранитель все же не был профессиональным военным и не понимал, что одно лишь продвижение вглубь города, происходившее в результате того, что осажденные не уничтожались, а оттеснялись, было подобно процессу закручивания тугой пружины, которая в один прекрасный миг могла и начать раскручиваться с той же силой, с какой ее сейчас сжимали. Для того, чтобы эту пружину сломать, следовало подвергнуть внутренние циклы города и его центр массированному обстрелу. Но на это Охранитель не пошел бы, даже понимай он положение до мелочей: ему было известно, чем такой обстрел мог бы закончиться. Пожалуй, ему одному из всех, принимавших участие в схватке.
Зато он обратил внимание на то, что население города, по сути дела, не принимало никакого участия в решении его судьбы. Укрывшись в подвалах, в подземных ходах и туннелях, сохранившихся с незапамятных времен (часть этих ходов использовалась для подземного транспорта, сейчас не работавшего из-за отсутствия энергии), население, похоже, готово было покориться любой участи, лишь бы наверху перестали убивать и разрушать. Исключение составляли, пожалуй, лишь группы молодых и совсем молодых людей, для которых романтика вооруженной борьбы казалась самым главным и интересным, и поэтому они охотно вливались в ряды оборонявшихся. Однако воевать они не умели и становились первыми жертвами очередной атаки или контратаки.
Охранитель наблюдал, распоряжался и одновременно не переставал следить за временем. Для этого ему не были нужны часы, течение минут и секунд он ощущал всем своим существом. Пока еще у него оставался даже небольшой запас времени. Потому что если и дальше его войска, пусть даже лишь с нескольких направлений, будут продвигаться к центру города в том же темпе, что сейчас, он сможет овладеть Жилищем Власти через час, самое большее - через полтора. А в его распоряжении оставались еще едва ли не сутки.
Это его вполне устраивало, и чем дальше, тем он становился спокойнее и увереннее в благоприятном исходе не только этого боя, но и всей борьбы, начатой им давным-давно.


- Уль! - сказала Ястра. - Я всегда была честна с тобой и такой хочу остаться.
- Ну, естественно... - пробормотал капитан. - Честность - двигатель торговли или чего-то там... С твоего разрешения, я прикажу тарменарской тысяче правого крыла выступить во второй цикл, северо-западный район. Там противник очень уж напирает.
- Зачем тебе мое разрешение?
- Потому что это наш последний резерв.
- Делай, как считаешь нужным. Но ты не слушаешь меня?
- Сию минуту. Только отдам распоряжение.
Он выглянул в коридор, где сейчас ожидал командир тысячи. Выслушав приказание, командир отсалютовал и поспешно направился к лестнице.
- Да, ты что-то хотела сказать?
- Хотела. И хочу.
- Если можно, не медли. Может быть, отложим?
- Нет. Не хочу, чтобы ты думал обо мне хуже, чем следует.
- Я всегда думаю о тебе лишь самое лучшее, - ответил он галантно, но как-то механически - в этот миг он внимательно всматривался в план города, в его северо-восточную часть.
- Я хотела, Уль, чтобы... чтобы ты всегда занимал положение, достойное твоих способностей и... отношения ко мне. Я думала, что ты сможешь быть даже Властелином. Властелином!
- А почему бы и нет? - отозвался он так же рассеянно. - Я был бы просто прекрасным Властелином, безусловно. Таким, что лучше и быть не может.
- Ты снова смеешься. А я вовсе не шучу.
Он оторвался от плана, взглянул на нее.
- Говори дальше. Начала ты интересно.
- Да, я хотела сделать тебя Властелином, моим законным супругом. Это было бы хорошо для нас обоих.
- А у вас существует развод?
- Для меня - нет. Но это не послужило бы препятствием.
- Ага... - пробормотал он, поняв. - Знаешь, я происхожу, как тебе известно, из простонародья, и для меня такие политические ходы, как убийство...
- Я не собиралась обременять тебя такой просьбой. И готова была сделать все сама.
- За что я всегда любил женщин, это за нежность и беспомощность, - сказал Ульдемир.
- Властительница - не только женщина, она еще и носительница Власти...
- Не понимаю все же, чего ты хочешь от меня. Благословения?
- Хочу, чтобы ты понял: на все это я была готова. Но ты сам все испортил.
- Я? Это для меня ново. Каким образом?
- Это ведь ты прислал ее... ну, ту женщину - чтобы она вылечила Изара?
- Мне показалось, что это будет очень кстати.
- Значит, ты. Я в этом была уверена. Но тогда ему оставалось, может быть, несколько минут, ну пусть часов, до конца. И было бы целиком в традициях - помочь ему уйти. Ради пользы Державы.
- По-моему, ты выступала против таких традиций...
- Пусть так. Но они существуют. Значит, нужно ими пользоваться - когда это выгодно.
- Великая вещь - политика, верно?
Ястра лишь отмахнулась от его иронического замечания.
- Теперь я уже не могу этого. Он быстро поправляется. Совсем скоро сможет командовать. И больше я уже ничего не могу сделать.
- Почему же? Можешь благодарить судьбу за то, что она уберегла тебя от...
- Глупости. У меня не осталось выбора. Я могла выбирать между ним и тобою. Я выбрала тебя. Но ты все разрушил. И теперь я могу выбрать только его.
На этот раз он посмотрел на нее внимательно.
- Я понял. Ничего. Я переберусь в другую комнату. На худой конец, смогу ночевать в коридоре.
- И больше ничего ты сказать не можешь?
Она, кажется, всерьез была обижена - словно это он бросал ее.
Ульдемир улыбнулся.
- Не переживай, Ястра. Все так или иначе шло к концу. Неужели ты думаешь, что я мог бы остаться на Ассарте - когда все неприятности кончатся? Ты просто почувствовала, что так или, иначе расставание близится.
- Ничего не почувствовала. И никуда ты не ушел бы - стоило мне захотеть. Где еще ты смог бы стать властелином целого мира? Такого мира!
- Нигде, ты права. Но послушай: значит, ты и Изар отныне - союзники?
- Ну... не совсем еще. Сейчас он в моих руках. И я поставлю ему условия. Если он на них согласится - мы заключим союз. Ты что: боишься, что он станет тебя преследовать? Не беспокойся. Одним из моих условий будет - обеспечить твою безопасность.
- Большое спасибо. Хотя это и вряд ли понадобится. Вот безопасность ребенка - об этом и в самом деле стоит подумать.
- Неужели ты думаешь, что я об этом не подумала? Ребенок унаследует власть; только на таких условиях Изар вновь получит ее сейчас - из моих рук.
- А он согласится?
- Он политик. И понимает: сейчас у него просто нет силы, которая могла бы мне противостоять. Согласится.
- Но в таком случае что станет с его сыном? С тем, который будет?
- Какое мое дело? Эта женщина исчезла. И это ее счастье. Я не беру на себя никакой ответственности за ее судьбу...
- Бедная девочка.
- Тебе-то что до нее?
- Ну как же. Ты меня бросаешь - разве я не вправе подумать о своем будущем сам?
- Ты... попробуй только! Я разыщу вас, где угодно!
- Ну ладно, ладно. Я шучу. На самом деле мне ее просто жаль. Потому что она-то не выигрывает от ваших соглашений. Если только Изар не выставит своих условий.
- Он не настолько глуп. И знает, что власть дороже.
- Рад за него. Теперь мне хотелось бы поговорить о деле.
- Только недолго.
- Постараюсь. Нам удалось высвободить корабли Ассарта. Сейчас они ведут бой на орбитах.
- Мне это известно.
- Среди них - несколько транспортов с десантниками. С теми, кого должны были выбросить в других мирах - но, к счастью для нас, не успели.
- Очень хорошо, что они вернулись.
- Здесь, в Сомонте, противник сильнее нас. И если все так продолжится, то где-нибудь через час они с какого-нибудь направления прорвутся сюда, к Жилищу Власти.
- Этого нельзя допустить ни в коем случае! Командуй же, придумай что-нибудь!
- Нас могла бы спасти высадка нашего десанта - чтобы штурмующие оказались между нами и ими.
- Пусть высаживаются! Неужели трудно отдать приказание?
- Я пытался. Однако ничего не получается.
- То есть как?
- Моих приказов они не признают.
- Надо было приказать от моего имени.
- Именно это я и сделал. Но тебя они тоже не признают. Когда они стартовали от Ассарта, командование принадлежало тому старику, который...
- Да, да. Он потом покончил с собой. Надо было так и сказать им: что он погиб, и теперь командую я.
- Тоже пробовал. Однако они говорят, что это нигде не предусматривалось. Что в таком случае командовать должен следующий по старшинству, но никак не ты.
- О, это солдатское тупоумие! Кто этот старший?
- Понятия не имею. Да он нам и не нужен. У нас есть Властелин. Ему они подчинятся беспрекословно и с радостью.
- Ты уверен?
- Это их слова. Пусть им прикажет Изар.
- Получается, что я должна вернуть его к власти сейчас же?
- Иначе, боюсь, возвращать его будет не к чему.
- О, Великая Рыба... Я хотела еще подержать его в таком состоянии - чтобы он стал сговорчивее.
- Ничего не поделаешь. Он нужен сейчас.
- Как только он поймет, он станет упорствовать...
- Что же, тебе выбирать.
- Да нет, конечно. Выбирать не из чего. Хорошо. Сейчас я пойду к нему. Как долго я могу вести с ним переговоры?
- Я ведь сказал тебе: через час здесь может быть уже очень жарко. Как в пекле.
- Где это?
- Ах да, я и забыл, что в вашей преисподней наоборот, адский холод. Видишь, как у нас все по-разному.
- Глупости. Я иду. Надеюсь справиться за четверть часа.


- Алло, "Алис"! Уве-Йорген!
- Слышу тебя, капитан.
- Что у вас?
- Идет драка. Мы в ней пока не участвуем - с того времени, как тут появились корабли Ассарта. В конце концов, это их работа.
- Наверное, ты прав. Как насчет трансляции?
- Оратор будет?
- Минут через пятнадцать.
- Давайте. Столько мы здесь еще продержимся.
- Так горячо вокруг?
- Горячо. Можно зажарить теленка.
- Продержись. А потом, как только оратор выступит, уходите с орбиты.
- Куда?
- К планете, вниз. Поближе к Сомонту. Вероятно, после речи оратора Ассарт будет выбрасывать свой десант. Постарайся проводить их до самой поверхности. Если их начнут обстреливать во время спуска - подавите противника.
- Ясно. А потом?
- Потом - по обстановке.
- Понял. Как ты?
- Все нормально. Желаю удачи.
- Взаимно!


- Как ты себя чувствуешь? - спросила Ястра, стараясь, чтобы голос прозвучал заботливо. Изар отмахнулся от ритуального вопроса.
- Мне эта комедия надоела. Неужели я должен силой вырываться отсюда?
- С чего ты взял? Я лишь пеклась о твоем здоровье. Если ты в состоянии, то можешь принять власть хоть сегодня. Хоть сейчас.
Изар вскочил.
- Прекрасно! Ты еще не окончательно проиграла войну?
- Не начинай с острых вопросов. Не то я спрошу: не ты ли начал эту войну в условиях, когда она была с самого начала обречена на поражение.
- Хорошо, согласен. Я намерен прежде всего обратиться к Ассарту. У нас есть связь?
- Есть. У меня.
- Надеюсь, ты дашь возможность воспользоваться ею?
- Присядь, Изар.
- Некогда - я даже отсюда чувствую...
- Десять минут ничего не решат. Но если ты будешь упираться...
Властелин неохотно опустился на кровать.
- Говори.
- Я готова официально и фактически вернуть тебе Власть, которой ты меня наделил. Хотя могла бы этого и не делать. Ты покинул Ассарт в самый критический момент в его истории; одного этого достаточно, чтобы собрать Совет и лишить тебя Власти навсегда.
- Чего ты хочешь? К чему этот разговор?
- Сейчас услышишь. Я возвращаю тебе власть - но на определенных условиях.
Изар усмехнулся.
- Видимо, я должен все терпеливо выслушать.
- Боюсь, что иного выхода у тебя нет. Так вот. Мои условия таковы: во-первых, моя абсолютная безопасность.
- Неужели ты думаешь, что я мог бы...
- Думаю, Изар. А ты уверен, что - нет?
Ястра смотрела в глаза Властелина чуть насмешливо, и он был вынужден смутиться.
- Хорошо. Даю тебе слово. Дальше?
- Ты не будешь преследовать моих... друзей. Потому что если мы избежим поражения, то лишь благодаря их помощи.
- В этом я сомневаюсь. Горстка людей...
- Ты просто ничего не знаешь.
- Постараюсь узнать. Но, во всяком случае, принимаю твое условие - если только они не будут мозолить мне глаза.
- Думаю, что они у нас не задержатся.
- Ты говоришь это с таким сожалением...
- Мне действительно жаль. Но это уже мое дело.
- Хорошо. Принято.
- Теперь слушай внимательно. Ребенок, который родится у меня, наследует власть.
Изар вскочил.
- От этого ты могла бы меня избавить.
- Нет. Для меня это - самое главное. Ты... испытываешь еще что-нибудь к той женщине?
- Отвечу, как ты: это уже мое дело.
- Постараюсь, чтобы ты ее больше не увидел. Но если ты примешь мое условие - я обещаю оставить их в живых. И ее, и ребенка.
- Поклянись.
- Клянусь Словами Рыбы.
- Ну... хорошо.
- Поклянись и ты.
- Клянусь Всевидящими Глазами Рыбы.
- Вот, по сути дела, все мои условия.
Изар вскинул голову.
- Как! И ни слова - о традициях, о ритуалах...
Ястра улыбнулась.
- Не думаю, что сейчас время говорить об этом. Людям Ассарта и так тяжело; если же мы начнем еще отнимать у них привычный мир, в котором они жили так долго...
Изар, помедлив, кивнул.
- Пожалуй, ты права. Но как быть с Историей?
- Выиграй войну. Тогда посмотришь сам.
- Нам необходима новая история! Иначе мы будем скользить все ниже, ниже...
- История - это утехи мужчин. С меня достаточно того, что я уже сказала.
Секунду-другую они пристально смотрели друг другу в глаза. Ястра при этом улыбалась, Изар был серьезен.
Он догадывался, что Ястра сейчас представляла себе тот счастливый для нее, пусть и очень неблизкий, миг, когда ее сын - ее ублюдок, если называть вещи своими именами, - наложит свои пальцы на его горло, горло старого Властелина. И нажмет...
Ну что же: пусть тешится хотя бы этой мечтой. Время покажет.
- Прекрасно, Ястра. Очень тебе благодарен.
- И я тебе. Теперь - не теряй времени. Твой флот - та часть его, что уцелела - над планетой. Они ждут твоего приказа, чтобы выбросить десант и спасти Сомонт. Связь тебе дадут те самые мои друзья, что так не нравятся моему супругу Властелину.
"Да, - подумал Изар, - супругу, никуда не денешься. Хотя - я настолько отвык от нее, что это будет как бы новая женщина. А ведь, если подумать, так мало времени прошло".
- Да, дорогая супруга, - сказал он. - Не нравятся. Но это не относится к тебе.
- Тогда поцелуй меня!
Он выполнил просьбу с удивившей его самого готовностью.
- Не уходи в свою половину, - попросила она. - Хотя бы на эту ночь - не уходи...
- Не уйду, - обещал он. - Выздоравливая, я привык к твоей постели - и в ней чувствую себя неплохо.
- То ли еще будет! - пообещала она.


- Ну наконец-то! - сказал Уве-Йорген, когда с Ассарта поступил сигнал. - Рука!
- Слушаю, Рыцарь.
- Давай ретрансляцию!
- Включено.
- Идет передача!


Адмиралы на уцелевших флагманских кораблях внимательно выслушали приказ Властелина - Верховного Главнокомандующего.
- Слава Рыбе, - сказал один из них, - на Ассарте еще существует какой-то порядок.
И немедля отдал команду:
- Экипажу - по местам, готовиться к снижению. Десанту - полная готовность к выброске! Передать по кораблям!
Через несколько секунд корабли отрепетовали приказ.
- Всем атаковать и связать корабли противника. Транспортам - выполнять задачу по десантированию!
- Адмирал! - тихо проговорил командир корабля. - Кто это - вы не знаете? Явно не наш корабль - но выполняет задачу вместе с нами. Не атаковать ли его?
Адмирал подумал.
- Прикажите наблюдать за ним, и при первом подозрении - сбить. Хотя, это какой-то из наших торгашей. Пусть живет.
- Рыцарь, пошел десант!
- К маневру! Будем снижаться вслед за ними. До самой поверхности. Выпускаю крылья...


- Капитан! Чем это ты занимаешься?
- Собираю барахло. Пора переезжать.
- Получил отставку?
- Чистую. Тебя о результатах не спрашиваю: корабли высвободились и воюют. Трудно было?
- Пришлось пошевеливаться. Слушай...
- Угу. Никодим здесь?
- Летает по соседству. Как раз об этом я хочу сказать.
- Говори.
- Он уверяет, что заметил Охранителя.
- Что удивительного: вы же к нему в гости ездили.
- Не там. Здесь.
- На планете? Вот это новость. Значит, плохи его дела - не на кого положиться. И где же он?
- В нескольких километрах от границы города. Ты свободен? Или твои советы еще котируются?
- Я же сказал: свободен, как ветер. Как легкий бриз.
- Рискнем?
- О чем ты?
- Об Охранителе, конечно.
- Это кусок не по нам. С ним не справиться.
- Конечно, в плен мы его не возьмем, и думать нечего.
- Чего же ты хочешь, охотник?
- Чего может хотеть охотник? Подстрелить.
- Думаешь, у него не предусмотрена защита?
- Не знаю. Может, да, а может, и нет. Рискнуть-то можно?
- Рисковать нам никто не запретит... - проговорил Ульдемир медленно. - Ладно. Попробуем. Тут теперь обойдутся и без нас.
- Погоди немножко. У тебя есть связь с Рыцарем?
- С кораблем? Пока еще есть.
- Пусть садятся.
- Зачем?
- Все же нас будет не двое, а пятеро. И каждый из нас чего-то стоит.
- Да, верно... Но пока мы доберемся до них, пока все вместе приблизимся к Охранителю - он может и вовсе исчезнуть. Возьмет и вернется к себе на Заставу.
- Вряд ли. Раз уж он взялся воевать... А только сейчас и начнется настоящая свалка: ассартский десант высаживается на свою собственную планету. Получится такой слоеный пирог...
- Как я объясню им - куда садиться?
- А ничего и не нужно объяснять. Только предупреди, что сейчас их навестит Никодим. Он и покажет.
- Хорошо. Уговорил. Кто знает - может быть, и в самом деле что-нибудь получится. Будет очень смешно.


- Мир вам, братья, - беззвучно поздоровался Иеромонах.
- До мира пока еще не близко, - откликнулся Уве-Йорген. - Впрочем, и тебе желаю того же. Как посевы?
- Слава Богу.
- Обожди немного...
Рыцарь перенес внимание на пульт управления: предстоял маневр. Приходилось крутиться, чтобы не мешать круто снижавшимся десантным транспортам и одновременно держать в прицеле замеченные еще из пространства установки зенитных ракет Коалиции.
- Ну, готово. Так что ты нам предлагаешь, отче?
- Погляди на правый нижний экран. Видишь?
- Вижу много чего. А точнее?
- Пониже середины - как бы гриб-поганка.
- Ну-ка, ну-ка... Вот это?
- Быстро схватываешь.
- Приходится. И что же?
- Там - Охранитель.
- Ого!
- Питек думает, стоит рискнуть, атаковать его.
- Сжечь эту башню вместе с ним? Думаю, труда не составит.
- Ну, ну. Вряд ли он глупее нас с тобой. Ты решил, что он там не защитился?
- Если так, то что мы ему сделаем?
- Попытаться можем.
- Как?
- От луча, от пули, снаряда он наверняка прикрыт. От всего, чем здесь воюют.
- Ну, так и мы воюем тем же оружием.
- Так-то оно так. Но самое малое двое из нас владеют и иным.
- Что ты хочешь - чтобы я его таранил кораблем?
- Отнюдь. Рука и Питек - вот кто мог бы постараться.
Уве-Йорген протяжно присвистнул.
- Мысль оригинальная, - оценил он. - Лук со стрелой?
- И дротик, копье. Но чтобы только дерево. Металл до него не долетит. От металла он защищен.
- Рука! - окликнул Рыцарь. - Как ты, вождь - совсем забыл старое искусство? Или что-то еще можешь?
- Это забывается только в могиле, - сказал Рука. - Только на всей планете вряд ли найдется хоть один хороший лук и пяток настоящих стрел.
- А если сделать самому?
- Серьезный лук надо делать дольше, чем продолжается вся эта война.
- Сделай несерьезный. В шутку. И в шутку подстрели его.
- Хорошо, Рыцарь. Я попробую.
- Не надо, - сказал Иеромонах. - Капитан с Питеком достали. Целых два. И стрелы. И дротики.
- Ограбили музей? - попробовал догадаться Уве-Йорген.
- Почти так. В том дворце есть комнаты, где стены увешаны всяким оружием. И новым, но и старым тоже. И очень старым. Вот они и взяли.
- Ну, - сказал индеец пренебрежительно, - разве в этих мирах могут быть хорошие луки?
- Уж какие есть. Старые. И стрелы очень старые. Я сказал, чтобы не брали с железными наконечниками. Только с каменными. Никакого железа.
- Очень хорошо, - сказал Уве-Йорген. - А где мы встретим наших?
- Я выведу, - ответил Никодим. - Закончите здесь, и сразу бери курс на эту вышку. Охранителю придется как раз труднее всего: десант успеет сесть, и ему придется отбиваться на две стороны.
- Да, - проговорил молчавший до сих пор Георгий. - Это правда, что у всякого человека, даже очень сильного, есть свое совсем слабое место.
- Знаем, - пробормотал Рыцарь. - Читали.


"Все усложняется, - подумал Охранитель недовольно. - Почему-то, когда дело приближается к концу, все становится куда сложнее, чем казалось".
Он имел в виду выброшенный кораблями Ассарта десант. Кораблями, которые вообще не должны были здесь появиться - и все же появились. Значит, кто-то овладел Заставой. Это мог сделать только Мастер. Вероятно, он тоже решил сам вступить в борьбу.
"Может быть, - подумал еще Охранитель, - все наши споры надо было решить поединком. Но прошли те времена..."
Сейчас он должен был в считанные мгновения решать - как действовать дальше. Пытаться оказать сопротивление десанту? На это было мало надежды: войска дрались впереди, на городских улицах и площадях. В одиночку Охранитель, пожалуй, мог бы задержать наступавших десантников там, где находился он сам; однако ассартиане точно так же, как войска Коалиции, образовали вокруг столицы кольцо; и тем, кто наступал с противоположной стороны Сомонта, Охранитель никак не мог бы помешать.
Нет, такая тактика не обещала удачи. Выход был в другом: надо было изо всех сил пробиваться все дальше вперед - чтобы овладеть Жилищем Власти до того, как десантники с тыла обрушатся на его войска и вынудят их драться на две стороны.
Овладеть Жилищем, проникнуть в подземелье - и оттуда, держа в руках судьбу Мироздания, диктовать условия.
Нет, ничего еще не было потеряно.
Однако отсюда, с наблюдательной вышки, вряд ли можно было добиться нужного успеха. Настала пора, когда войска нужно было не толкать перед, а вести. Он мог это сделать, ничем, по сути, не рискуя, пользуясь своей неуязвимостью для пуль и снарядов, ножей и сабель. И даже для смертоносных лучей фламмеров.
Его неуязвимость воодушевит солдат, и они возьмут Жилище с хода.
Решение принято. Значит, не нужно более терять времени.
Охранитель не стал спускаться с вышки. Ему незачем было пробираться улицами, натыкаясь на обломки и тела. Он легко поднялся в воздух и направил свой полет туда, где - он знал - войска Коалиции отделяло от Жилища Власти самое малое расстояние.
В воздухе пахло гарью. Впереди вспыхивали разрывы, оттуда доносился неясный гул. Охранитель полетел быстрее. Сейчас ему уже казалось, что нельзя терять ни секунды.


- Вот она, башня!
Питек невольно говорил шепотом, хотя даже и громкий разговор вряд ли можно было услышать сверху.
- Только как в нее попасть?
Они осторожно, прижимаясь к стене, обошли круглое основание наблюдательной вышки. Входа не было.
- Наверное, туда ведет лаз из-под земли, - подумав, предположил Уве-Йорген. - Ход из командного пункта.
- Когда они успели все это сделать?
- Им незачем было успевать. Это центр одного из пригородных районов обороны. Захватили и использовали.
- А где командный пункт?
- Надо искать... Где-то тут он должен быть. Под землей, конечно. Никодим, ты не чувствуешь?
- Обождите...
Иеромонах растаял, превратившись в облачко. Поднялся на несколько метров и стал описывать вокруг башни все расширяющиеся витки.
Когда он отдалился от вышки метров на двадцать, никто уже не мог различить его в воздухе.
Четверо по-прежнему стояли, прижимаясь к бетону. Рука, сжимавший длинный лук со спущенной тетивой, негромко сказал:
- Очень тихо.
- О чем ты?
- Наверху тихо. Может быть, его там уже нет.
- А что ему шуметь? - проговорил Питек. - Смотрит, наверное. Не станет же он отсюда выкрикивать команды.
- И все-таки очень тихо.
Никодим появился перед ними неожиданно, снова воплотившись.
- Нашел.
- Далеко?
- Нет. Видите - кусты? Среди них ход вниз.
- Пошли.
- Постой, Уве. Никодим, может статься, что его тут больше нет. Может быть, ты посмотришь?
- Отчего же нет.
- Только не вспугни...
- Это как получится. Он все-таки не просто человек. Он меня и без плоти увидит.
- Нет, не будем рисковать. Бегом - к входу.
Они добежали до входа на командный пункт за несколько секунд. Приблизившись к кустарнику, припали к земле.
- Охраны нет...
- Кажется - пустой номер. Сейчас выясним. Держите вход под прицелом...
Уве-Йорген встал и неспешной походкой направился к люку. Подошел беспрепятственно. Заглянул. Махнул рукой, подзывая.
- Тут никого. Спускаемся.
Спустились - чтобы убедиться, что командный пункт опустел. Помещение внизу было невелико. Ход на вышку обнаружили без большого труда.
- Наверх. Только потише!
Поднялись без единого звука. Круглое помещение наверху оказалось покинутым.
- Так и есть, - сказал Георгий. - Он не дождался нас. Что теперь?
- Минуту, - остановил его Рыцарь.
Переходя от одной амбразуры к другой, он всматривался в недалекий город.
- Вот, - указал он направление. - Там сейчас - самый жестокий бой. Значит, туда нам и нужно.
- Думаешь, это его работа?
- А если даже и нет? Раз там горячее всего, значит, наше место там. Все вниз. И - бегом марш!


Охранитель поднял тысячу в очередную атаку.
Они пробивались по улице, забрасывая гранатами окна, из которых стреляли, уничтожая пулеметы точными выстрелами безоткатных орудий.
Однако дома оживали и возобновляли огонь - уже в спину наступавшим.
Продвижение было медленным.
- В обход! - скомандовал Охранитель тем, до кого мог донестись его голос. И первым кинулся в подворотню. Оказался во дворе. Сверху начали стрелять. Три или четыре солдата, бросившихся за ним, открыли ответный огонь.
Охранитель прижался к стене. Перевел дыхание. Двор оказался тупиком. Из него можно было попасть лишь обратно - на улицу. Он махнул солдатам рукой, чтобы направить их обратно в бой. То ли они поняли его неправильно, то ли им не очень хотелось возвращаться туда, а может быть, они замыслили какой-то маневр - во всяком случае, они подбежали к нему.
- Дверь! - прохрипел один из них. - Черный ход! Ударим по ним!
И рывком отворил дверь, и солдаты бросились налево и вверх по узкой и грязной лестнице.
Охранитель не последовал за ними." Что-то остановило его. Какое-то неожиданное ощущение.
Он насторожился. Нет, это не было чувством опасности.
Охранитель сосредоточился, чтобы осмотреть то, что его окружало, проникая взглядом сквозь стены, потолок, пол.
За стенами не нашлось ничего интересного. Брошенные комнаты, распахнутые шкафы, опрокинутые кровати, стулья...
Наверху - за несколько этажей отсюда - засевшие там ассартские стрелки схватились врукопашную с ворвавшимися снизу солдатами.
Но внизу - внизу был ясно виден ход, постепенно уходивший вглубь и Изгибавшийся вправо.
Охранитель попытался проследить его как можно дальше. Ему удалось увидеть ход почти на всем протяжении. Не было сомнений: ход уводил к Жилищу Власти. Но где-то - почти на его середине - от этого хода отходил другой - поуже. И круто уходил вниз.
Охранитель напрягся. Но этот второй ход просматривался плохо. Мешали какие-то помехи.
Охранитель улыбнулся. Судьба неожиданно помогла ему намного сократить путь к цели.
Судьба уличного боя перестала интересовать его.
Начало хода было в двух шагах. Все оказалось просто.


День начался с неожиданно близких, громких выстрелов, очередей, разрывов.
Леза испуганно вскочила с дивана.
- Хен!
Он не отозвался. Не размышляя, Леза бросилась на поиски.
Она обнаружила его в читальне. Историк сидел, обложившись рукописями. Он настолько углубился в чтение, что даже не услышал, как вошла Леза.
- Хен!
На этот раз в ее голосе звучал уже не страх, но гнев.
Хен Гот рассеянно поднял на нее глаза.
- А, это ты...
- Хен, ты собираешься что-нибудь предпринять?
- Ты же видишь - я работаю...
- Прислушайся! Стреляют почти рядом!
- Что? А, да, действительно...
- Ты хочешь, чтобы мы погибли здесь?
- Ну, что ты. Почему я должен хотеть...
- Или умерли с голоду?
Только теперь, кажется, он пришел в себя.
- Понимаешь, - проговорил он, оправдываясь, - я понял наконец-то! Совсем не так нужно писать историю, все, что мы делали - это глупости, мальчишество! Настоящая история куда богаче, надо только прочитать ее! То, что мы читали сказками - было на самом деле, теперь у меня не осталось сомнений в этом! Оказалось, что это так просто: посмотреть с другой точки зрения, отнестись серьезно - и все становится на свои места...
- Это прекрасно, - сказала Леза. - Но ты же не хочешь, чтобы все эти мысли погибли тут вместе с тобой?
- Погибли? - переспросил он. - Почему? Воюют внизу, на улицах. А мы - здесь. Нельзя же бросить все эти сокровища! Конечно, - тут же спохватился он, - то не оригиналы, всего лишь копии, но все равно...
- Так возьми с собой - и пойдем, пока еще можно спастись!
- Великая Рыба! - воскликнул Хен Гот. - Мне и половины не унести...
- Я постараюсь тебе помочь.
- И потом - куда идти? Вчера здесь было тихо, а сейчас - надо ли нам соваться под пули? Подождем по крайней мере, пока бой не отодвинется куда-нибудь... Жаль только, что если они этим путем пробиваются к центру, то непременно зацепят и мой район. Дома сейчас будет не менее опасно, чем здесь.
- Но нельзя же сидеть здесь... без пищи, без ничего.
- Ну, может быть, ты потерпишь еще какое-то время?
- Какое? Минуту, час, день, неделю?
- Нет, я не думаю, что они будут стрелять тут целую неделю. Наверное, сегодня как-нибудь разберутся.
- Это безжалостно! - крикнула Леза. - Зачем тогда ты забрал меня оттуда, из Жилища? Зачем уговорил бежать?
- Я? Тебя? Помилуй, это ты хотела...
- А ты должен был отговорить меня!
- Разве это возможно?
- Совсем как семейная ссора! Очень мило!
Это не были его слова, и Леза тоже их не произносила. Они принадлежали кому-то третьему. И голос показался знакомым.


Магистр. Ублюдок Власти.
Он стоял в дверях, заложив руки за спину, усмехаясь.
- Задира! - невольно произнесла Леза вслух. И тут же поправилась: - Миграт!
- К вашим услугам!
И он склонился в преувеличенно-почтительном поклоне.
- Как вы здесь оказались? - спросил едва успевший опомниться от неожиданности Хен Гот.
- Как проник? По вашим, видимо, следам - через окно третьего этажа. Вас интересует, почему я забрался именно сюда? По той же причине, что и вы. Главный Композитор Истории. Хорошие мысли приходят не только в вашу голову. Хотя, вероятно, вы додумались до этого раньше.
Хен Гот непроизвольно попытался защитить рукописи, налегая на них грудью, охватывая руками.
- Ну, ну, - сказал Миграт. - Я не собираюсь отнимать их, тем более силой. Вы все-таки историк, в отличие от меня.
- А вам-то они зачем?
Миграт пожал плечами.
- Наивный вопрос. Владеющий прошлым - владеет будущим. А я еще не расстался с мыслью овладеть будущим.
Он сделал паузу, развел руками.
- На этот раз, должен признаться, это не удалось. Я оказался вне игры. Как и вы оба, кстати.
- Что это значит? - спросила Леза.
- Драку, по всей вероятности, выиграет Ассарт. У него оказалась более сильная поддержка, чем у... моей стороны. Следовательно, это значит лишь, что надо по возможности скорее уносить отсюда ноги - и рукописи тоже.
- Куда? - спросил Хен Гот.
- Туда, где можно будет спокойно над ними работать. Но на Ассарте такого места для нас не найдется.
- Но я же ни в чем не виновата! - воскликнула Леза.
- На этот счет могут быть и другие мнения. И, боюсь, они окажутся более близкими к истине. Знаете, как это будет сформулировано в обвинительном акте? Примерно вот как: "Воспользовавшись влиянием на Властелина, внушила ему мысль одновременного нападения на все миры скопления Нагор, вследствие чего вооруженные силы Державы оказались рассредоточенными, и..." - ну, дальше вы и сама можете представить.
- Но ведь это вы меня подговорили!
- Обо мне не печальтесь - мне наберут прегрешений не на один, а на десять таких актов - начиная с того, что я не дал убить себя в молодости. Не будем жадничать - обвинений хватит на всех. Ведь не кто иной, как уважаемый историк, подсунул тому же Властелину мысль о создании новой истории...
- Но я же не уговаривал его воевать ради этого!
- Нет, конечно. Вы - маленький мальчик, и полагали, что все охотно принесут вам все нужное на серебряном подносе. Только кто этому поверит? Конечно, решать каждый из-вас будет за себя, но мой искренний совет - не теряя времени, бежать.
- Куда?
- В какой-нибудь мир подальше. Где не станут любить Ассарт потому, что он победит. Скорее, наоборот. Во всяком случае, я намерен поступить именно так. И не откладывая в долгий ящик.
- Нет! - сказала Леза. - Я вам больше не верю... Лучше мы признаем, что виноваты, но без умысла... Не может быть, чтобы с нами поступили очень жестоко!
- Да, разумеется, - согласился Миграт. - Представляю трогательную картину, как Жемчужина Власти Ястра прижимает вас к своей груди, а ваш животик - к ее собственному... Она ведь всегда относилась к вам с трогательной нежностью, не правда ли?
Леза понурилась.
- А вы, Композитор, бесконечно обрадуете Властелина Изара, объяснив ему, что воевать за историю не было никакого смысла, потому что искать ее надо было не где-то там, а тут, на месте. Надо полагать, он будет в большом восторге - если только забудет, что в драке за эту историю едва не лишился и власти, и жизни, и, чуть ли не половина планеты лежит в руинах...
Миграт, возможно, ожидал ответа, но Хен Гот лишь пробормотал под нос что-то невразумительное.
- Самое же смешное заключается в том, - вновь заговорил Миграт, - что вы теперь можете выступать против этой идеи сколько угодно красноречиво - но никто от нее не откажется. Ни свежеиспеченные герцоги, графы и бароны, ни даже вся масса населения, которой нужно, необходимо что-то новое. Хотя бы в прошлом, если в настоящем создать его куда труднее. Эта идея оказалась сильнее вас, Хен Гот. И, пожалуйста, не говорите, что и в этом я виноват.
- Что же тогда делать с этим? - Историк поднял со стола несколько свитков и, разжав пальцы, позволил им упасть обратно.
- То, что вы уже начали. Работать. И ждать. Я жду власти много лет - и готов ждать еще столько, сколько понадобится. Советую и вам запастись терпением.
- Что же нам делать сейчас? - тихо проговорила Леза.
- Позавтракать. Как мне удалось услышать, вы успели проголодаться.
- К сожалению, у нас ничего нет. Мы не ожидали...
- Понимаю. Думать о последствиях каждого шага жизнь вас еще не успела научить. А пока этого не произошло - приглашаю вас разделить со мной мою скромную трапезу. Я запасся кое-чем, рассчитывая на долгие поиски. К счастью, вы, историк, сэкономили мне множество времени. Так что можете считать, что это угощение вами честно и безусловно заработано.
На столе, соседним с тем, где лежали рукописи, он открыл висевшую на плече сумку, вынул несколько свертков, бутылку.
- Красное Ратанское. Вы не испытываете к нему неприязни? В таком случае садитесь и угощайтесь. Ничего особенного - хлеб, сыр, окорок, зелень...
- О! - только и смогла воскликнуть Леза. Впрочем, сейчас она, наверное, съела бы что угодно.
Несколько минут все молчали. Потом Хен Гот не удержался от вопроса:
- Но как же вы рассчитываете покинуть Ассарт?
- Каналов сопространственной связи у меня, увы, больше нет, - ответил Миграт, прожевав кусок. - Остается общепринятый способ: на корабле.
- Вы надеетесь захватить корабль?
- Такой надежды у меня нет. Она была бы не к месту. Вы ведь понимаете, я надеюсь, что у меня на планете остались еще люди, сочувствующие мне? Я так и думал, что понимаете. Они тоже согласны ждать. А пока - помогут мне оставить на время эти негостеприимные края.
- Но вряд ли ваш корабль стоит тут - рядом с музеем...
- Было бы неплохо, верно? К сожалению, он достаточно далеко отсюда.
- Как мы туда доберемся?
- Поверьте - все эти проблемы я решил еще до встречи с вами. Хен Гот, укладывайте рукописи в сумку. У меня есть еще вот этот мешок. Берите побольше. Лучше увезем ненужное, чем оставим здесь что-то важное. Боюсь, что в следующий раз нам придется побывать здесь очень не скоро...
- Если вообще удастся, - тихо проговорил Хен Гот.


По подземному ходу идти было удобнее, чем лететь. И Охранитель шел - широкими шагами, почти бежал. Нетерпение оказалось сильнее рассудка.
Он упрекал себя в том, что находясь наверху, на Заставе, не удосужился внимательно рассмотреть Жилище Власти и все, что было вокруг него и под ним. Наверное, если бы он занялся этим всерьез, своевременно увидел этот подземный ход, - не понадобилось бы и затевать всю сложную операцию с войной. Пробраться в этот ход он мог бы и так. К сожалению, он был совершенно уверен в том, что интересующий его объект находится непосредственно во дворце и постоянно и бдительно охраняется. Магистр, правда, выражал сомнение в этом, но Охранитель не очень высоко ценил его осведомленность в том, что касалось внутренней жизни Жилища Власти.
Недоверчивость на этот раз подвела его.
Но - в конце концов - сейчас можно было уже и не сожалеть об этом. Потому что нужное место находилось тут, рядом, рукой подать...
С разбега Охранитель чуть не промчался мимо развилки. Но в последний миг заметил ее и свернул.
Вскоре он, опускаясь все ниже, заметил впереди слабый свет. Охранитель невольно замедлил шаг. Наступало мгновение воистину торжественное. И ему казалось, что он должен подойти к цели достойно и величаво, а не подбежать, подобно расшалившемуся мальчишке.
Наконец он вышел на освещенную площадку. Путь ему преградила каменная стена.
Это его нимало не смутило. Охранитель знал, как привести камень в движение.
Напрягаясь, чтобы взглядом передать всю свою собранную в единый луч волю. Охранитель обвел глазами каменную плиту, как если бы пытался вырезать ее лазерным резаком.
Потом, вытянув руки перед собой, послал мощный импульс энергии вниз - туда, где каменная плита граничила с полом. И представил себе, что он медленно, в предельном напряжении, поднимает эту глыбу вверх, освобождая проход. С радостью он увидел, что глыба действительно начала подниматься.
Значит, он все запомнил верно. Да и что удивительного: столько раз он проделывал все эти действия в мыслях...
Прошло несколько минут, и он чувствовал, что силы его уже на исходе, когда плита наконец поднялась до самого верха, и глухой стук сообщил ему, что сна встала на предохранитель.
На несколько мгновений Охранитель расслабился. Не так легко оказалось сделать последние несколько шагов. Человек Сил, здесь, перед созданием неизмеримо более могучих умений и возможностей, он вдруг ощутил себя маленьким и незначительным элементом в сложной системе Мироздания. Прежде чем войти, надо было избавиться от этого стыдного ощущения.
Там, внутри, за открывшимся входом, было темно. Это удивило Охранителя: для его взгляда темноты не существовало. И тем не менее, он ничего не видел впереди.
Наверное, это было еще одно средство защиты. Стоит ему войти, и он увидит.
Он решился и вошел в проход. Почти наугад сделал несколько шагов. Тогда стало светло. И он увидел.


Трое стояли перед странного вида сооружением посреди обширного подземелья. Справа - Мастер. Фермер слева. И некто посредине.
Стоявшего в середине Охранитель никогда не видел. Но в свое время встречал подобных.
Это был Человек Высших Сил.
Охранитель понял, что он проиграл. Цель, к которой он так стремился, была сейчас защищена более чем надежно.
Но только ли затем оказались здесь эти трое, чтобы не подпустить его?
Он не успел как следует подумать об этом. Человек, стоявший посредине, протянул руку. И Охранитель почувствовал, как способность двигаться покинула его. Тело его словно окаменело. И ни владеть им, ни выйти из него было нельзя.
Человек заговорил. Голос его, казалось, заполнил всю громадную пещеру. Слова отражались от стен и ударяли в Охранителя, как будто он служил мишенью. Так он воспринимал их.
- Есть условие, - говорил Человек Высших Сил. - Наделенный Силой, пусть и наименьшей, не использует ее во зло и не помышляет об использовании ее во зло.
Человек Сил растит мир и Тепло везде, где он находится.
Человек Сил помнит, что без множества людей нет Тепла, нет развития Мироздания.
Человек Сил, стоящий перед нами - как соблюдал он эти условия? Скажут те, кто знает.
- Я знаю, - сказал Мастер. И вздохнул.
- Мир сложен, - сказал он после краткой паузы. - И не всегда устойчив. Мы, на уровне Сил, знаем это, но не более. Мы заняты прежде всего не Мирозданием, а людьми. Мирозданием ведают другие.
Он повернул голову к Человеку Высших Сил, и тот кивнул.
- Мы не знаем, - продолжал Мастер, - каков ритм опасных для существования Мироздания периодов и их продолжительность. Мы не знаем, где слабые точки Мироздания, воздействуя на которые можно потрясти Мироздание, а может быть, и разрушить его, позволив нашему пространству свертываться в высшем измерении вместе со всем, что его заполняет. Это ведомо и подвластно Высшим Силам.
Один из нас, принявший имя Охранитель, сделал содержанием своей деятельности охрану Мироздания не от тех процессов, которые действительно могут нанести ему ущерб, но от человека.
Он имел полное право на такие взгляды и действия - при условии, что они не поведут к нанесению вреда ни людям, ни Вселенной. Но он не имел никакого права на действия и даже на замыслы, приносящие вред.
Оставшись в меньшинстве. Охранитель надолго покинул наше Мироздание. Там, где он находился, ему удалось получить сведения об уязвимых местах нашей Вселенной. Близ одного из них мы находимся сейчас.
Ему удалось узнать, что к этой точке пространства, постоянно перемещающейся, поскольку и все пространство не является чем-то неподвижным, - к этой точке в качестве своего рода маяка издавна привязано небесное тело, которое мы сейчас называем планетой Ассарт. Мы ошибались, полагая, что люди возникли на Ассарте в результате нашего засева; они существуют здесь давно, появились гораздо раньше, чем считали мы, осваивая эту часть Мироздания. Правда, сами они об этом не помнят, поскольку уже давно заменили свою подлинную историю другой - сочиненной, которую, однако, считают истинной. На самом деле люди были поселены здесь как своего рода стража. Со временем они утратили представление об этом.
Но слабое место по-прежнему существовало и существует сейчас. И охрана его от всевозможных неожиданностей нужна так же, как и миллионы лет назад.
Однако Охранитель, узнав это, вознамерился использовать известные ему обстоятельства для того, чтобы сделать дальнейшую судьбу Мироздания зависящей от него.
Он решил поставить себя на место Высших и Наивысших Сил, хотя не обладает нужными для этого знаниями. Мало того: он, как теперь стало ясно, существует в противоположной этике. И это никак не может сочетаться с обладанием даже просто Высокими Силами, не говоря уже о высших.
К счастью для мира, он начал свои действия, когда опасный период развития Мироздания - очередной опасный период - близился к концу. Ему пришлось торопиться. Еще не зная сущности его замыслов, мы на Ферме почувствовали их несоответствие самой сути Сил, которые никогда не позволят себе натравливать одно множество людей на другое ради каких бы то ни было целей. И мы по мере возможностей, практически наугад, мешали ему.
Опасный период близится к концу. Но он еще не истек. И становится опасным, если Охранитель сможет пользоваться свободой действий в нашем Мироздании.
Вот все, что я хотел сказать.


- Фермер, - сказал Человек Высших Сил. - Что думаете вы?
- Мастер высказал наши общие мысли.
- Охранитель! Хотите ли вы ответить?
- Только то, - сказал Охранитель, собравшись с силами, - что под моей охраной эта точка была бы надежно защищена от всяких случайностей.
- Конечно, - согласился Человек Высших Сил. - Потому что ваши намерения никак не назовешь случайностью.
- Я, Человек Сил, был несправедливо лишен своей области Мироздания! Все началось с несправедливости.
- Мы помним все о вашей деятельности. Десятки вымерших планет. Иные из них безлюдны до сих пор. Вы были не только неправы, Охранитель; вы были еще и жестоки. К людям. К Жизни, частью которой сами являетесь. Несправедливости не было. Была снисходительность. Сейчас нам приходится о ней пожалеть. Наверху, над нашими головами, люди убивают друг друга. Мы больше не можем быть снисходительными.
- Возможно, я в чем-то ошибался... - нехотя выдавил из себя Охранитель.
- У вас будет время подумать об этом.
- Вы... отпустите меня? - недоверчиво спросил Охранитель.
- Что же еще можем мы сделать?
- Да, - сказал Охранитель. - Конечно. Никто из нас не подвержен смерти.
- Вы правы. Я сказал: у вас будет время подумать. Хочу добавить лишь: у вас не останется возможности осуществлять ваши замыслы.
- Я понимаю... - пробормотал Охранитель.
- Еще нет. Но вскоре поймете.
После этих слов Охранитель ощутил, что снова владеет своим телом.
- Я могу уйти?
- Разумеется. Мы сказали вам все, что хотели.
Охранитель повернулся. И выбежал из пещеры в узкий ход, более не думая о величии.


Пятеро гуськом шли по спрятанному под землей ходу, приближаясь к Жилищу Власти.
- Ты уверен, Никодим?
- След его ощутим. Недавний. Он где-то здесь.
- Что ему тут делать?
- Может быть, решил ворваться в Жилище, поднять панику...
- Какой в этом смысл - сейчас, когда они сложили оружие?
- Может быть, он еще не знает.
- Тсс! Навстречу бежит кто-то...
- Никодим! Может, ты различишь?
- Это он! Он!
- Будь он неладен! В такой темноте...
- Да что ты! Тут и захочешь - не промахнешься.
- Рука, Питек! Приготовьтесь! Пахарь, это точно он?
- Теперь уже совершенно точно.
- Где он?
- Еще два колена... Теперь одно. Короткое.
Пятеро остановились. Питек опустился на колено. Гибкая Рука остался стоять. Оба натянули луки, наложили стрелы.
Частые шаги приближались. До изгиба было метров десять.
Оба спустили тетиву одновременно, едва Охранитель выскочил из-за поворота.
Обе стрелы попали в цель. Он упал ничком, повернулся на бок и затих.
- Готов, - сказал Уве-Йорген, подойдя и нащупав тело. - Идем.
- Нельзя, - возразил Иеромонах. - Нельзя так бросить. Все же был человеком.
- Что же нам - тащить его на себе до самой улицы?
- Иначе нельзя.
- Вот еще забота...
- Нет, Пахарь прав.
- Ладно. Где тут руки, где ноги... Я взялся. Подняли?
Но поднимать не пришлось.
- Э, да он жив!
И в самом деле, Охранитель встал. Постоял, пошатываясь. И, не оглядываясь, минуя стоявших, зашагал к выходу.
- Значит, не суждено ему так умереть, - сказал Никодим. - Ну что, братья: пожалуй, отправлюсь восвояси. Похоже, дело свое мы сделали. Увидимся на Ферме. Вы тоже не медлите.
- Вот только захватим капитана.
- Питек, отчего же он не пришел, кстати? Хотел ведь?
- Эла появилась. Он и остался. Сказал - на Ферме с ней не очень поговоришь. У Мастера свои правила.
- Это верно. Значит, жду вас там.
- Счастливо, Никодим. Лети с миром.
- Пребудьте с миром, - ответил Иеромонах.


Корабль стартовал с отдаленного маленького частного космодрома. Скромный кораблик увозил в неизвестность трех человек и историю целого мира.
- Прощай, Ассарт, - грустно проговорила Леза, глядя на экран, на котором быстро уменьшалась планета.
- Скажи "до встречи", - посоветовал Миграт. - Так будет вернее. Как сказано - пусть возвратится убийца и войдет в дом свой.
- Что-то нас ждет? - вполголоса спросил Хен Гот - кажется, самого себя.
- Судьба, - ответил Ублюдок Власти.


Человек вышел из подземного хода и долго стоял, озираясь, не понимая, куда он попал.
Здесь больше не стреляли. Неизвестно откуда взявшиеся люди несли раненых, складывали во дворе тела.
Опасливо обходя мертвых, человек вышел на улицу. У первого попавшегося спросил что-то на совершенно непонятном тому языке. Житель Сомонта пожал плечами, развел руками и поторопился отойти.
- Чего он хотел? - спросил его спутник.
Они подняли с мостовой очередное тело.
- Ни слова не понял. Да это и не язык. Спятил, наверное.
Человек шел по улице дальше. Обломки стрел торчали из груди. Машинально он нащупал их и вырвал, один за другим. Бросил на мостовую.
Расчисткой улиц занимались и сдавшиеся бойцы Коалиции.
- Смотри-ка! - один из них подтолкнул локтем другого. - Кто идет!
- Кто?
- Ну, тот самый, который нами командовал в атаке! Видно, переживает поражение, лицо-то какое!
- Ну и черт с ним, - сказал второй и сплюнул. - Потащили!
Люди Сил не умирают физически. Они лишь возвращаются в Планетарное состояние, в котором становятся подверженными всем ударам судьбы.


Они еще не наговорились. Не хватило времени. Да и будь его вдесятеро больше, все равно не хватило бы.
- Ты скажешь ей, что встретил меня?
- Обязательно! Она ведь знает, что мы так или иначе должны встретиться... Она будет рада, когда я расскажу.
- Я очень хочу... но нельзя торопиться. Наоборот. Так что ты береги ее. И скажи, что я просила беречь тебя. А сейчас... кажется, мне пора.
- Уже?
- Я ведь тут с Мастером. Он строг. Ты знаешь.
- Знаю.
- Ты заедешь на Ферму?
- Да. Ненадолго. А потом домой.
- Соскучился по ней?
- Здесь - по ней. Там - по тебе. У меня вас всегда было двое.
- Да. Я помню. Что же - лети туда, на Землю... отдыхай.
- Там сейчас не очень-то отдохнешь. Хотя и здесь не курорт. Слушай, Зла... Как ты думаешь - здесь все закончилось?
- Откуда мне знать?
- А как ты чувствуешь?
- Чувствую - вряд ли.
- Вот и мне кажется, что многое еще впереди.
- Значит, скоро опять увидимся?
- Значит, скоро, - сказал Ульдемир.
назад: 9 <<

Владимир Михайлов. Властелин
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. И ПРОЧИЕ УСЛЫШАТ И УБОЯТСЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   Глава Тайного Совета Цизона, чье имя, по традиции, считалось никому не известным, напутствовал своих соратников кратко:
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПУСТЬ ВОЗВРАТИТСЯ УБИЙЦА
   6
   7
   8
   9
   10


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация